Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя PDF Печать Email
Автор: Redakcja   

Отцы Церкви, радуясь о Воскресении, могли наслаждаться первозданной красотой сада Церкви – его прохладой, свежестью росы, выпавшей пасхальным утром под раскидистыми деревами пророчеств Священного Писания. Подобрав подол тоги, они резво скакали по некошеной траве христианской жизни, время от времени натыкаясь босыми пятами на колючки ереси, а грудью – на копья гонителей веры. За Отцами, неуклюже пытаясь попадать в ритм наставников, следовали их катехумены, «ходя и скача и хваля Бога» (Деян. 3:8).

Пасхальное утро «начала 21 века» представляет собой иную картину. Наша процессия ко Гробу Господню пролегает по протоптанной и, боюсь, местами намертво заасфальтированной аллее. Можно, не боясь, одеть праздничную обувь – ведь дорожки тщательно подмели во время предпасхальной уборки. Сад вокруг нас очень приличный: в нем можно увидеть результаты как многолетних селекционных работ – догматическое богословие, экклезиологию, литургику, так и броские дизайнерские новинки – экуменизм, инкультурацию, новую евангелизацию…. В саду есть и другие уголки, слегка заросшие бурьяном, но туда мы сегодня смотреть не будем: праздник ведь! Наши хоругви слегка выцвели за год в пыльной ризнице, но, озаренные Солнцем, все равно радуют глаз. Мы несем с собой множество символических предметов, и о каждом можно сказать хорошую проповедь. Мы несем на плечах Церковную Традицию: она не так уж легка, под ее весом не попрыгаешь. Если из кустов на нас осмелится напасть враг, умело примененная хоругвь остудит его пыл, а сброшенная сверху пара томов какой-нибудь «Суммы» превратит нападавшего в подобие пресной пасхальной лепешки.

Но позвольте мне смешать беспечные праздничные карты. Если осмеливаемся утверждать, что мы – наследники апостолов, придется признать и другое: никто не отменял унаследованный от них долг возвещать людям Хорошую Новость. И может показаться – особенно в дружно марширующей пасхальной процессии – что нет ничего проще, ведь у нас в руках такой огромный арсенал интеллектуальных и технических средств. Только подумайте, скольким могла бы рассказать Магдалина о Воскресшем, будь у нее под рукой мобильный интернет. А филиппийцам и колоссянам не пришлось бы месяцами ожидать писем от апостола Павла. Да и трудно им было: «Вот благовестие, которое мы слышали от Него», «видели своими очами и рассматривали» (1 Ин. 1:1,5), а у нас – апологеты, глоссаторы и комментаторы, энциклики и апостольские конституции, проштудированные и изученные. Спасение, благодать, грех, жизнь вечная, искупление – для церковных людей это слова повседневного обихода. Иногда настолько повседневного, что они превращаются в…. просто слова. Христос воскрес. После двадцатого празднования Пасхи не видишь в этой фразе ничего удивительного. Разумеется, воскрес. А как же иначе.

Но как все же быть с благовестием? Да и что это такое – благовестие? Каким оно должны быть? Пасхальное утро – время вопросов.

Чтобы весть была по-настоящему доброй, она должна быть возвещаема без страха и быть предельно честной. Кажется, это очень непросто. И для каждого человека, и для Церкви в целом.

Может потребоваться заглянуть в себя, как апостолы заглянули в пустую гробницу. Есть ли там живой Иисус, есть ли там тепло от встречи с Ним? Есть ли там то дорогое, сокровенное знание Бога, которое можно подарить другому и не бояться, что заподозрят фальшивку? Сокровенное отношение между «Ты и я», взгляд глаза в глаза? История наших отношений с Ним – это «огнем испытываемое золото», переплавил ли он нас, «как переплавляют серебро»?

Предчувствие честного ответа может внушать страх: не он ли остановил Иоанна – такого юного и духовного, ловившего каждое слово Учителя на Тайной вечере? Страх увидеть мертвое тело или – страх пустоты? Осознание того, что красивые и правильные слова еще не делают душу взрослой? Петр, который пал так низко, что ни терять, ни бояться ему было уже нечего, спустился во гроб, увидел пелены и плат, но пелены и плат – это не Иисус, а лишь Его покровы. Страх перед тем, что твои мысли о Господе – это еще не Он Сам.

Магдалина, по крайней мере, честно признается в своей растерянности: ангелы сказали ей – Он воскрес; она пошла и рассказала, как ей велели, но что все это значит? Она не узнает Воскресшего, но и не боится спрашивать предполагаемого садовника. Ученики, идущие в Эммаус, сперва посмеиваются над незнакомцем: «Неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни?», но позже внимательно слушают, как Он разъясняет им Писание. И Воскресший являет Себя в награду тем, кто не побоялся признать – Господи, я еще совсем не знаю Тебя, но Ты знаешь меня. Победив смерть и ад, Ты победил все их порождения – ложь, страх, насилие, лицемерие, пустоту, недоверие. И поэтому Ты узнаешь меня сквозь все эти преграды. Благовестие невозможно во лжи, а потому Ты побеждаешь ложь внутри меня.

Это не мы идем с торжественной процессией ко гробу, чтобы не найти там Тело. Это Воскресший склоняется в темноту, в которой мы заживо хороним себя. Он узнает меня в любой темноте и позовет по имени на свет, в свободу и свежесть утреннего сада Воскресения.

 

Комментарии  

 
0 #1 Николай 07.04.2012 23:30
"Это не мы... . Это Воскресший склоняется в темноту, в которой мы заживо хороним себя. Он узнает меня в любой темноте и позовет по имени на свет, в свободу и свежесть утреннего сада Воскресения". Мне хотелось так много сказать. Но разве можно словами объяснить, что я пережил, и рассказать о полученном "новом знание". Меня переполняла грусть и одновременно радость. И огромная ни с чем не сравнимая любовь к Господу... .
Цитировать
 

Добавить комментарий

Поиск