Главы 13 - 20 PDF Печать Email
20.07.2011 11:10

Глава XIII. О том, как дикий зверь был укрощен по его просьбе.

Слова его обладали весом не только для людей, но и для животных, как показывает следующая история. Однажды Магистр Иордан отправился из Лозанны в сопровождении нескольких братьев и помощника ризничего из местного собора, чтобы повидать епископа по имени Бонифаций,[1] ([i]) приходившегося ему давним другом. Когда они поднимались в гору, - братья впереди, а Магистр с помощником ризничего, занятые беседой, вслед за ними - на дорогу перед братьями выбежал горностай и, испугавшись их возгласов, стремительно шмыгнул в какую-то норку. Когда Магистр поднялся по склону и увидел, что его братья в ожидании столпились у норы, он спросил: «Почему вы здесь стоите?» «О Магистр, - ответили они, - только что в этой дыре скрылся прекрасный белый зверек; жаль, что вы его не видели!» Тогда Магистр наклонился к норке и позвал: «Покажись, прекрасный зверек, во имя Божие, дай мне посмотреть на тебя!» Горностай тут же вышел наружу, глядя прямо на Магистра. Тот подставил руку ему под передние лапы, а другой рукой погладил по голове и по спинке, и тот все время стоял смирно. Приласкав горностая, Магистр отпустил его, сказав: «Ступай теперь к себе, и будь благословен Тот, кто тебя сотворил». Зверек тут же снова скрылся в своей норе, а все наблюдавшие его остались весьма поражены. История об этом чудесном случае долгие годы не забывалась среди братьев, и помощник ризничего из Лозанны, при том присутствовавший, рассказал ее брату Ахиллию,([ii]) приору Базеля; а я, брат Ламберт, слышал ее из уст Петра, сенешаля Лозанны, который тоже видел все своими глазами.

Глава XIV. Об обращении дворянина, искавшего убить его

Когда Магистр был в Падуе,([iii]) в то время - одном из излюбленных школярских городов, он принял в Орден молодого немецкого дворянина приятной наружности и изысканных манер. Тогдашний учитель юноши и многие из его товарищей-студентов, подобно слугам Сатаны, сделали все возможное, чтобы помешать ему совершить этот шаг. Не преуспев в речах, они наконец заперли студента в одной комнате с распутницей, надеясь одолеть его невинность и таким образом отвратить его от цели. Но юноша тем не менее остался отважен и непоколебим и, устояв, принял хабит, а позже победил и своего учителя, убедив того последовать его примеру. Однако юноша был единственным сыном и наследником владений своего отца, и родитель исполнился ярости, услышав о его поступке. Он поспешил в Ломбардию, взяв с собой отряд вассалов, и намеревался либо силой увезти сына домой, либо убить Магистра Иордана. В таком отчаянном настроении он однажды волею случая встретил Магистра на дороге и яростно, угрожающим голосом спросил его, не зная, с кем говорит: «Где этот ваш Магистр Иордан?» Памятуя о примере Христа, который ответил иудеям, искавшим убить его: «Это Я», слуга Божий сказал: «Я и есть Магистр Иордан». Удивительное дело: как иудеи при звуке слов Иисусовых отступили назад и пали на землю, так и гневный дворянин упал перед Магистром. Сердцем своим познав славу этого слуги Божьего из простых его слов, он соскочил с коня и смиренно простерся у его ног, со слезами исповедовавшись в злых замыслах, которые против него вынашивал, и добавил: «Теперь я утешен в утрате сына и более не хочу вернуть его в мир. Кроме того, я обещаю немедленно уплыть за Море и принять крест вместе со всем своим отрядом, который я привел сюда по дьявольскому наущению, для совершения злодейства». И, попрощавшись со своим сыном, он отправился за море с сотней копейщиков. Из этого рассказа мы можем вывести, как велика была власть слов Магистра – не только в проповеди, но и в обыденной речи.

Глава XV. О том, как он утешал скорбящих.

Как Магистр превосходил всех в своем радении о распространении Ордена, так же принимал он величайшие тяготы ради сохранения в мире всех, кто был у него под началом. Иная его особая благодать состояла в том, что никогда по его вине или из-за недовольства его отеческим попечением не был потерян для Ордена ни единый новиций, так что Магистр смело мог бы применить к себе слова Писания: «Из тех, которых Ты Мне дал, Отче, Я не погубил никого». В дни, когда брат Генрих Немецкий, будучи в новициате в Париже, претерпевал жестокое искушение оставить Орден, этот благой отец посвящал ему все внимание в надежде спасти его душу от такого ужасного испытания. В конце концов, когда и после множества увещаний новиций продолжал упорствовать в своем решении и требовать обратно мирскую одежду, Магистр обещал удовлетворить его просьбу на следующий день - а это было торжество Пятидесятницы, в которое братья собирались провести Генеральный Капитул. По окончании мессы и процессии Магистр привел новиция на капитул перед собравшимися отцами и, снова с любовью увещевая его, просил еще помедлить и не оставлять по дьявольскому наущению столь великого и святого братства – ведь ни один другой Орден со времен апостольских за такой краткий срок существования не получал стольких ясных знаков присутствия Духа Святого. Но слова его не трогали сердца брата, и тогда Магистр послал его к вестиарию за мирским платьем, а сам, целиком уповая на Бога, обратился к отцам капитула и сказал: «Преклоним колени и будем просить Божьей милости, читая «Veni Creator»[2]. И вот чудесное дело – еще не закончился гимн, как юный брат уже вернулся в зал капитула, бросился перед собранием на колени и с горькими слезами просил о прощении, умоляя, чтобы ему позволили остаться, и клянясь впредь пребыть верным. И впрямь, в дальнейшем он хранил верность Ордену, а под конец стал искусным преподавателем и хорошим проповедником – несомненно, благодаря заслугам, любви и заботе возлюбленного Магистра Иордана.

Глава XVI. О его смирении и терпеливости.

Столь смиренномудрым он был, что научился презирать всякую мирскую славу и отвергать почтение, с которым к нему относились люди. Вся Болонья однажды собралась встречать Магистра, прослышав о его прибытии; но он смиренно избрал окольный путь и боковыми улочками и пустыми переулками тихонько добрался до монастыря Братьев Проповедников, явив поучительный пример для многих.

В том монастыре жил одержимый брат, который однажды, сбежав из-под надзора тех, чье послушание было смотреть за ним, набросился на Магистра Иордана в клуатре и яростно ударил его кулаком по щеке. На что святой отец в духе смирения и кротости немедленно подставил безумцу другую щеку и, не получив второго удара, опустил голову и продолжил свой путь.

Его редчайшее терпение особенно воссияло во время Генерального Капитула, когда по обычаю Ордена перед диффиниторами возглашались обвинения в его адрес, и он имел полное право оправдаться в своих словах и поступках, однако лишь сказал кротко: «Стоит ли верить вору, когда тот ищет оправдать себя?» Каковые его слова все тут же приняли себе в поучение, ибо они происходили из его неподдельного смирения.

Глава XVII. О том, как он потерял глаз.

Утратив зрение на одном глазу вследствие весьма тяжелой болезни, он созвал братьев на капитул, и когда те собрались, обратился к ним с такими словами: «Возблагодарим Бога, сыны мои, ибо Он ныне избавил меня от одного из моих врагов; но в то же время будем просить Божественной милости, чтобы, если есть на то воля Господа и это послужит мне ко благу, Он сохранил мой оставшийся глаз к вящей Своей славе и ради пользы Ордена».

Глава XVIII. О его глубокой внутренней сосредоточенности.

Кто сможет достоверно описать способ, которым он отстранялся от мирской суеты, так глубоко уходя в себя, что почти не замечал и не сознавал происходящего вокруг!

Знатная дама, глубоко почитавшая Магистра и Орден, однажды попросила у него в дар его пояс; просьба ее исходила из благочестия, и он не отказал, а перед возвращением домой получил от нее другой пояс на замену. Прошло немало времени, и как-то раз, когда он отдыхал на лугу вместе с братьями, один брат заметил серебряную пряжку, видневшуюся из-под скапулира Магистра, и спросил о ней. Тот некоторое время сосредоточенно смотрел на пояс, потом вздохнул: «Откуда он только взялся? Ведь я уверен, что до сего момента никогда его не видел». По этому примеру мы можем судить, насколько глубоко его душа всегда пребывала в размышлениях о вещах горних, так что от великой внутренней сосредоточенности он едва замечал находившееся перед глазами.

XIX. О том, как он почитал Пресвятую Деву.

Он всегда питал глубочайшее благоговение по отношению к Пресвятой Деве, Царице Небесной, которую он особенно любил и всегда благодарил, твердо зная из несомненно истинных знамений, как велика ее забота о распространении и благосостоянии Ордена, коему Магистр был главой.

Один немецкий новиций благородной крови, притом весьма простой нравом и набожный, к которому Магистр был особенно привязан, заботливо направляя его по пути благочестия, как-то ночью задержался в церкви, чтобы посмотреть, как Магистр молится, стоя у алтаря Пресвятой Девы. Напрягая слух, новиций услыхал, как тот начинает читать утреню ее последования, с жаром произнося следующее приветствие: «Прими, о сладчайшая Дева Мария, слово, возвещенное тебе от Бога служением ангела». Затем он прочел «Радуйся, Мария» - таким образом он всегда начинал утреню. Однако тут новиций неожиданно выдал свое присутствие громким зевком, и Магистр Иордан, обернувшись, позвал: «Кто ты? покажись!» «Я – брат Бертольд,([iv]) ваш сын», - ответил юноша, ибо таково было его прозвище. «Тогда ступай спать, дитя!» «Нет, нет, - принялся умолять новиций. – Я бы хотел остаться с вами и научиться молитве, которую вы только что читали». Тогда святой отец начал объяснять ему свое молитвенное правило, особенно же молитвы к Царице и особое последование к ней, состоявшее из пяти псалмов, каждый из которых начинался на букву, из коих слагалось ее имя. Он научил новиция сначала читать гимн «Ave maris Stella», затем – песнь «Magnificat», которая начинается с буквы М, первой в имени «Мария»; следующим, на букву А, шел псалом «Ad Dominum cum tribularore clamavi», на третью букву – R – «Retribue servo tuo», на I - «In convertendo», и для последней А – «Ad te levavi oculos».[3] Вместо же обычного славословия «Gloria Patri» в конце каждого псалма он учил читать «Радуйся, Мария».([v]) «А теперь, дитя, - сказал он наконец, - я собираюсь рассказать тебе историю, которая пояснит, сколь хорошо и полезно славить Пресвятую Деву и почему это – важнейшая наша обязанность».

Глава XX. О явлениях Пресвятой Девы.

«Некий брат, стоя однажды ночью возле кровати у себя в дормитории, пламенно молился Пресвятой Деве. И вот, случайно подняв взгляд, он увидел прекрасную и царственную госпожу в сопровождении свиты дев, одна из которых несла сосуд со святой водой. Проходя по дормиторию, прекрасная дама кропила братьев, их кельи и даже ложа. Но одну келью она не окропила наряду со всеми остальными. Брат бросился ей навстречу, и, смиренно простершись у ее ног, стал умолять: «Госпожа, прошу тебя именем возлюбленного Иисуса, открой мне свое имя!» Тогда она ответила: «Я - Мария, дева-матерь Иисуса, пришла сюда навестить своих братьев. Я питаю особую любовь к этому Ордену и весьма рада тому, что все свои начинания в течение дня, слова и дела вы предваряете просьбой ко мне о помощи и благословении и завершаете их в мою славу. За это я вымолила и получила для вас от своего Сына следующий дар: ни один из вас не может провести в смертном грехе более дня, после чего либо раскается, либо будет уличен, либо изгнан прочь, чтобы ему не осквернять присутствием моего собственного Ордена». Тогда брат задал еще один вопрос: «Тогда ответь, Госпожа, почему ты не окропила кельи того брата наряду с остальными?» «Потому что, - отвечала она, - он не заслуживал кропления, но предупреди его, чтобы впредь следил за собою». И с этими словами она исчезла».

На сем кончается история, рассказанная Магистром, но человек, кому явилось это видение, был не кто иной, как сам Магистр Иордан, в чем он позднее смиренно признался братьям.

В канун Обрезания Господня, когда Магистр согласно обычаю Ордена читал девятое чтение заутрени на хорах, одного из бывших там братьев одолела легкая дрема, сквозь которую он, однако же, по-прежнему мог слышать голос чтеца. И привиделось ему, что прекраснейшая дама, увенчанная короной и облаченная в богатую мантию, стоит за спиною Магистра на амвоне и смотрит, как тот читает. Наконец чтение окончилось, Магистр повернулся к ней, и она, приняв книгу из его рук, величаво спустилась с амвона вместе с ним, внизу же ее ожидала свита. Тот, что казался предводителем ее эскорта и имел при себе посох, был несколько лыс; он возглавил шествие, сопроводившее Магистра Иордана к его месту на хорах. Брат, которому явилось это видение, был твердо уверен, что эта дама – не кто иная, как Пресвятая Дева, а глава ее эскорта – либо святой Павел, либо святой Доминик, который к концу своих дней слегка полысел[4]. Спустя некоторое время брат стал спрашивать Магистра Иордана, не испытывал ли тот какой-либо особой радости, пока читал чтение, и поведал ему о своем видении. На что Магистр ласково улыбнулся ему, но ничего не открыл.

Брат Иаков из Беневенто,([vi]) муж, высоко чтимый в Ордене, ученый доктор и одаренный проповедник, рассказывает нам, что слышал от приора на парижском капитуле следующую историю, побуждающую нас еще сильнее чтить Пресвятую Деву. «Когда все собрались на заутреню ночью в торжество Сретения Пресвятой Девы и Магистр Иордан занял место приора, в миг, как четверо канторов запели предначинание – «Ecce adveniet Dominatur Dominus», явилась Матерь Божия со своим Божественным Сыном на руках и проследовала к алтарю, перед которым появился трон. Воссев на трон, она благосклонно смотрела на братьев, стоявших лицом к алтарю, как предписано рубриками. После того они низко поклонились на славословии «Gloria Patri», завершающем предначинание, Пресвятая Дева подняла правую руку своего сына, благословив вместе с ним оба хора, и исчезла. Никто, кроме Магистра Иордана, не был удостоен лицезреть видение, но нетрудно представить, что за великое утешение он получил от подобного чуда. Он часто рассказывал о нем братьям, используя эту историю как предостережение против теплохладности в молитве, но из скромности никогда не называл своего имени.

 

[1] Св. Бонифаций Лозаннский (или Камбрский) – епископ Лозанны 1230-1239 гг.,  в молодости он учился в Париже, позже преподавал там же; скорее всего, там он и подружился с блаж. Иорданом. Будучи епископом, он вопреки местному клиру поддерживал основание в диоцезе доминиканского монастыря. Бонифаций недолго пробыл епископом Лозанны – слишком богатая жизнь высшего клира его не устраивала, к тому же против него ополчился император Фридрих II, на Бонифация нападали и даже ранили его. Упросив Папу освободить его от должности, он окончил свои дни в цистерцианском монастыре в Ла-Камбр, где служил капелланом сестер. Рассказанная история, по Шебену, относится к весне 1232 г. 

[2] «О сотворитель Дух, приди»: один из традиционных гимнов Пятидесятницы.

[3] «Здравствуй, свет над морем» - один из популярнейших средневековых марианских гимнов, любимый в свое время и Домиником. Остальные песнопения – из бревиария: Евангельская песнь Богородицы Лк 1, 46-55 «Величит душа моя Господа», Псалмы: 120 (119) «Ко Господу воззвал я в скорби моей», 119 (118) часть III (Гимел) «Яви милость рабу Твоему», 126 (125) «Когда возвращал Господь плен Сиона», 123 (122) «К Тебе возвожу очи мои».

[4] Вот она, разница мужского и женского взгляда на человеческую внешность! Сестра Сесилия в приложении («Чудеса святого Доминика», гл. XIV) сообщает нам о св. Доминике, что «он никогда не был лыс», притом что она также знала его в последние годы жизни.



[i] Св. Бонифаций Лозаннский, впоследствии цистерцианец, ум. в 1260.

[ii] Этот брат Ахиллий (Ашиль) остался в истории, подписав как приор несколько актов (ср. Finke, Dominikanerbriefe, стр. 60).

[iii] В Падуе Иордан проповедовал дважды – в 1229 и в 1237 г (ср. Berthier, стр. 76-77).

[iv] Может быть, это был великий проповедник Бертольд (Theiner, Anal. Eccl., стр. 446, #33).

[v] Однако же епископ Эссер предполагает другое происхождение этого молитвенного последования (Esser, Historisches jarbuch, v.p. 89).

[vi] Denifle, Archiv, ii, стр. 230.

 

Добавить комментарий

Поиск