Купить этот сайт
Глава I. О тех, кто претерпел смерть за веру. Печать
21.07.2011 09:10

Орден Проповедников был основан святым Домиником в Тулузе с особой целью – до конца сражаться с ересью и схизмой. И вот после почти что сорока лет этой войны, которую непрестанно вели братья, сражаясь также и с тиранами, привечающими еретических лжеучителей, и претерпевая бессчетные тяготы своей миссии в голоде и жажде, холоде и наготе, в конце концов Папа Григорий IX доверил им инквизиторское служение([i]) – палату, созданную для подавления ереси и распознания ее приверженцев. Вследствие возложения на братьев такой обязанности служение их еще в большей степени стало сопряжено со смертельной опасностью.

Пример того можно отыскать и в самой Тулузе, где братьям неоднократно угрожали граф и его приспешники и в конце концов горожанам были запрещены любые сношения с братьями - было публично объявлено, что запрещается продавать им либо подносить в дар какие бы то ни было товары. Следующим шагом стало выставление городской стражи у ворот их монастыря, чтобы не допустить общения и торговли с ними. Тогда все братья до единого исповедались друг другу за всю жизнь и готовились пролить кровь за веру и верность святой Римской Церкви; истинно, они с готовностью ожидали мученической смерти, но взамен были изгнаны из города. "Они же пошли, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие" (Деян 5:41), и процессией по двое торжественно проследовали за городские стены с пением Credo и Salve Regina.[1]

По тому же поводу было совершено нападение на Нарбоннский монастырь, где нечестивцы порвали в клочья священные книги. Также и во многих других местах братья претерпевали жестокое обращение, нападения и грабежи, так что инквизиторы не могли передвигаться по стране без вооруженного эскорта.

О мучениках Авиньонетских.

В ночь торжества Вознесения Господа нашего в году 1242([ii]) братья Вильгельм Арнольд, Бернард де Рошфор и Гарсия д'Аурэ из Ордена Проповедников, а с ними их спутники - Стефан и Раймунд Карбон (оба минориты), Раймунд, архидиакон из Тулузы, а еще приор Авиньонета и трое других, были усечены мечом за веру Христову и верность Римской Церкви. Перед лицом смерти они радостно пели Te Deum.[2]

В ночь их мученичества некая женщина из соседнего города того же диоцеза мучилась родами и в страдании вскричала: "Вижу небеса отверстые и лестницу, спустившуюся до земли на том месте, где только что пролилось много крови!" И, созерцая славу, осиявшую лестницу и восходивших по ней людей, она и сама не заметила, как благополучно разрешилась от бремени. Такого же видения удостоились несколько бедных пастухов, пасших неподалеку свои стада.

В эту же ночь король Иаков Арагонский ([iii]) бдел в военном лагере в ожидании сражения с сарацинами и увидел пелену пламени, сходившую с небес; тут он подал своему войску сигнал пробудиться и встать к оружию, так как понял, что «нынешней ночью Господь совершил некую великую тайну».

Многие из Барселонских наших братьев,([iv]) совершавших той ночью молитвенное бдение, видели, что все небо словно бы воспламенилось и в него с земли взлетали огненные шары.

Некий горожанин из Каркассона, узнав о мученической смерти братьев, посвятил себя их заступничеству и тут же исцелился от давно мучившей его болезни. Таким же образом и дочь маршала из Мирпуа, препоручив себя им, восстала от серьезной болезни.

Вильгельм из Мюрета слег с лихорадкой и велел отнести себя к их гробнице, чтобы помолиться там; на месте их захоронения он немедленно исцелился, и то же случалось со многими паломниками, являвшимися к месту их мученичества.

Еретик по имени Арнольд из Фильера, узнав о смерти Раймунда, достопочтенного архидиакона, который до того нередко попрекал его за приверженность дурной вере, в присутствии товарищей сказал: «Я сейчас же отправляюсь в Авиньонет, чтобы посмотреть, впрямь ли этот жалкий рыцарь пера, этот болтливый глупец получил наконец по заслугам». Еретик поспешил в Авиньонет и, склонившись над телом святого прелата, лежавшим в луже крови, презрительно пнул его, насмехаясь: «Покойся в мире, лживый шут». Господь не замедлил наказать его на месте, поразив в ногу неизлечимой язвой.

Когда всего за несколько дней до их мученической смерти я был в монастыре в Бордо,([v]) один из тамошних братьев пришел ко мне сообщить, что лицезрел в видении, как троих наших братьев, преклонивших колена перед распятием, убивает вооруженный люд и после глумится над их телами.

Сестра Бланка из Пруйля так ужасно страдала от прободения челюстной кости, что не могла уже более ни есть, ни говорить. В канун праздника святого Викентия Мученика([vi]) сестра-инфирмарий, сидевшая у ее постели, спросила страдалицу, не хотела бы она, чтобы к больному месту приложили лоскут ткани, принадлежавший брату Вильгельму, погибшему за веру Христову. Больная кивком выразила согласие, и как только ткань приложили к ее плоти, она исцелилась и начала восклицать: «Я исцелилась заслугами святого мученика!»[3]

Брат Раймунд Карбон, минорит, о котором мы уже говорили выше, за несколько дней до своего мученичества увидел во сне, как с небес в ореоле славы сходит золотая диадема, украшенная девятью сверкающими камнями, и почиет над домом, в котором они впоследствии и были убиты. Полон восхищения при виде такого чуда, минорит вскричал: «Как горько, что народ этой несчастной страны даже и при виде венца, которого мы удостоимся за католическую веру, не поспешит немедля разделить ее с нами!» По пробуждении он рассказал об удивительном сне приору Пруйля и своим спутникам, на что брат Вильгельм Арнольд, приор наших братьев, отозвался, исполнившись пророческим духом: «Знайте, братья мои, это видение возвещает, что все мы скоро будем убиты за веру в Иисуса Христа».

Брат из Бордоского монастыря рассказывает, что однажды во время молитвы, будучи восхищен духом, он увидел нашего Спасителя, пригвожденного ко кресту. Справа от Него стояла Пресвятая Дева, собиравшая Его кровь в чашу; и из этой чаши она окропила троих наших братьев. Брата обуяло великое желание разделить с ним эту благодать, но тут видение прекратилось. Вскоре после того он узнал, что трое братьев, которых он видел окропленными кровью Христовой, в ответ на любовь Божию пролили свою кровь за исповедание истинной веры.

За день до их мученической гибели, в навечерие Вознесения, некая благочестивая женщина явилась в Тулузский монастырь и обратилась к брату Колумбану, приору: «Отче, случилось так, что я задремала в вашей церкви во время мессы, и мне явилось, что пригвожденный ко кресту Христос на распятии будто бы отнял от древа одну руку, и все раны Его начали кровоточить. Я смотрела на это в страхе, но Спаситель жестом велел мне приблизиться, и уста принявшего крестную смерть сказали: ‘Вели приору похоронить тела братьев здесь’, - с чем Он и указал на соседнюю капеллу». Следуя этому святому указанию, епископ и наши братья по прибытии останков блаженных мучеников из Авиньонета положили их в капелле святого Андрея. Воистину, нельзя было найти для них более подходящего места, ибо мученики упокоились в церкви своих братьев и справа от распятия.

В это время святая Римская Церковь была вдовой, потеряв своего главу и пастыря,([vii]) но когда вести о случившемся достигли ушей кардиналов, они собрали конклав и составили письмо, адресованное отцу Провинциалу и братьям тулузской провинции.

«Вам известно, дражайшие братья, что Орден ваш был основан в тулузской земле вашим святым отцом Домиником для защиты веры, насаждения истинного благочестия, утешения и наставления верных и искоренения ереси и порока. Вы отвергли мирские богатства, чтобы сияние вашей святости сделалось незамутненным в глазах неверующих; вы охотно приняли ярмо добровольной нищеты и своим неугасающим пылом в соблюдении закона Божьего обрели благодать изливать в речах небесную премудрость. Со смешанными чувствами сострадания и скорби мы узнали, что нечестивцы, уподобившись безумным убийцам, обратились против врачевателей собственных душ и совершили над слугами Божьими, инквизиторами, своими товарищами и слугами, бесчестное злодеяние. Но, поразив их мечом, они наилучшим образом послужили им – ибо, как мы твердо веруем по подробном рассмотрении деталей – времени, причин и прочих обстоятельств гибели братьев, - убийцы лишь помогли им обрести достоинство мучеников за Иисуса Христа».

О святом Петре Веронском.([viii])

В субботу после октавы Пасхи в году 1252 брат Петр Веронский, приор монастыря в Комо, что в Италии, назначенный Святым Престолом инквизитор, принял мученическую смерть от рук нечестивых в лесу в окрестностях Милана, как указано в булле о его канонизации. Мы уже упомянули, что он был уроженцем Вероны; большинство его родичей придерживалось манихейской ереси. В возрасте семи лет, возвращаясь однажды из школы, он встретил своего дядю, который спросил, что за урок племянник нынче выучил; на что дитя в простоте своей прочитало ему начало Credo: «Верую в Бога, Отца всемогущего, Творца неба и земли». «Нет, нет, - перебил его дядя, - ты не должен говорить «творца неба и земли», потому что весь видимый мир сотворил не Бог, а дьявол». Несмотря на юный возраст, Петр твердо стоял на своем, наотрез отказавшись изменить писаные слова «Верую» или же исповедать что-либо вдобавок к зачтенному. Дядя пытался доказать ему истинность еретического учения, взывая ко множеству авторитетов, убеждая ребенка уверовать в дьяволову силу творения; но, странно сказать, дитя так ловко обратило против него его же собственные аргументы, что взрослый не нашел, что ответить. Таким образом уже в детстве Петр являл признаки незримой отваги и красноречия, с которыми впоследствии яро защищал Церковь от нападок ереси. Разъяренный дядя явился к отцу мальчика и поведал ему о происшедшем, требуя забрать Петра из школы: «Ибо иначе, - сказал он, - опасаюсь, как бы с годами и с опытом он не сделался бойцом Римской Церкви, который расстроит наши планы и повергнет нашу веру». Но по Божественному Провидению отец не внял словам дяди, будучи уверен, что его собственная убежденность в манихейском учении непременно передастся сыну, чему поможет в свое время и влияние их еретического пастыря. Однако Петр, одаренный могучим талантом проникновения в суть вещей, еще на заре юности вступил в Орден Проповедников в Болонье и, приняв хабит из рук самого святого Доминика, полностью посвятил себя проповеди и борьбе с ересью.

Спутник святого Петра в странствиях как-то попросил его научить какой-нибудь короткой молитве, и тот ответил: «Послушай, брат, дражайшую молитву моего сердца, которая более всего меня трогает. Когда я возношу в руках Тело Христово или смотрю на Него, вознесенного другими руками в алтаре, я искренне молю Его не дать мне умереть иначе, кроме как мучеником за веру; так я всегда молюсь».

Диспутируя однажды с весьма красноречивым и умным еретиком, старавшимся переспорить его с помощью множества хитрых уверток и софизмов, брат Петр предложил ему перенести диспут на другой день, о котором они тут же условились. После чего Петр хотел созвать из близлежащих монастырей всех братьев, искусных в споре, чтобы подготовиться к грядущей дискуссии; но никто не откликнулся на его призыв. Когда пришел назначенный день, еретик явился на диспут в сопровождении толпы приверженцев, и  надменно выступил вперед, подобно второму Голиафу, вызывая на бой католическую партию. К нему вышел брат Петр с единственным спутником, и еретик, преискусно изложив перед противниками свои лживые доводы, потребовал их опровергнуть, коли возможно: «Отвечай же теперь, если можешь и если знаешь ответ». Брат Петр попросил краткое время на размышление и, отойдя в ближайшую часовню, простерся там перед алтарем, умоляя Господа защитить Свое собственное дело, светом веры одолев искусство оппонента, и лишить дара речи того, кто употребляет его во зло, направляя против истины. Помолившись, брат Петр вернулся в собрание, встал посреди толпы и попросил еретика еще раз изложить свои аргументы. Но грешный язык отнялся, и еретик не мог проронить ни слова, после чего в смятении покинул собрание со своими товарищами, а верные воздали славу Богу. Сам брат Петр смиренно изложил это событие двоим благоразумным братьям, на чье молчание он мог положиться.

В другой раз перед множеством народа и в присутствии нескольких епископов он диспутировал с неким ересиархом, попавшим в руки католиков. День был очень жаркий, и солнце беспощадно изливало на собравшихся свои лучи, так как диспутанты стояли на платформе, возведенной миланцами специально для этой цели; и в некоторый момент еретик воскликнул: «Лжец Петр, если ты и вправду такой святой, как считают эти глупцы, почему позволяешь им и нам страдать от ужасной жары? Попросил бы лучше Господа послать облако, чтобы уберечь нас от солнечного удара!» Брат Петр с готовностью ответил на это: «Если ты искренне поручишься, что оставишь свои заблуждения и обратишься к истинной вере, я попрошу у нашего Господа этой благодати, и Он не замедлит послать нам, что ты просишь». Услышав такие слова, еретики, присутствовавшие там, стали требовать, чтобы их вождь согласился, считая, что брат Петр не выполнит условий, – к тому же на небе не было ни малейшего облачка. Епископы же и католики, напротив, устрашились, как бы поспешный вызов Петра не послужил во вред их проповеди. Однако же едва еретик согласился связать себя подобным обязательством, святой Петр отвечал: «В доказательство того, что Бог есть истинный творец всего видимого и невидимого, а также в утешение верных и тебе в посрамление я ныне прошу Его послать облако между сим собранием и палящим солнцем». Как только он договорил, в небесах появилось облако и прикрыло толпу от солнца подобно широкому пологу, увенчанному крестом.

Однажды брат Петр ощутил, что в разум его прокрадываются некие сомнения относительно Таин нашей святой веры; будучи уверен, что это не что иное, как уловки дьявола, он простерся у алтаря Пресвятой Девы и пылко молил ее ради прелюбимого Сына милостиво освободить его от искушения. Когда он преклонил колени, смиренно излагая свое прошение, в воздухе послышался голос: «Я молюсь о тебе, Петр, чтобы не оскудела вера твоя».[4] Поднявшись, он обнаружил, что все искусительные сомнения полностью ушли; и ничего подобного с ним более не повторялось.

Всего за год до гибели Петр проходил мимо замка, именуемого Гоаке, со спутником по имени брат Герард из Тренто; взглянув на еретическую крепость, он изрек следующее пророчество: «Этот замок скоро падет по причине войны за веру, и еретические епископы, Ноларий и Десидарий, которые сейчас прячутся за его стенами, сгорят дотла». Все это и впрямь вскоре произошло под влиянием инквизиции, и так подтвердилось свидетельство Духа Истины, говорившего устами Петра.

Проповедуя в Милане перед почти что десятитысячным собранием, Петр возгласил во всеуслышание: «Я прекрасно знаю, что еретики сговариваются убить меня, более того – нанятым убийцам уже заплачено; но пусть они делают что хотят себе на радость, ведь своей смертью я причиню им куда больше вреда, чем когда-либо причинил при жизни». Уже через месяц он пал под мечами еретиков, что подтвердило его предсказание, истинность которого становится все очевиднее с каждым днем.

В день его мученичества благочестивая и достойная всяческого доверия сестра из монастыря в Риполи, что возле Флоренции, будучи погружена в молитву, удостоилась видения, которое после подтвердила под присягой. Она увидела Пресвятую Деву Марию, восседающую на троне, а подле нее стояли двое братьев. Пока сестра дивилась прекрасному зрелищу, все трое стали подниматься на небеса, и некий голос сказал: «Это брат Петр Веронский, вознесенный к трону Божию в благоухание приятное». О мученичестве брата Петра она узнала лишь через несколько дней, и оказалось, что это случилось в тот самый час, как ей было видение. Глубоко почитая его, сестра просила его о заступничестве перед Господом, желая исцелиться от тяжелой болезни, которой страдала уже много лет, – и получила исцеление. Не стоит нам удивляться, что подле Пресвятой Девы монахиня видела двоих братьев, так как брат Доминик, спутник святого Петра, оставался рядом с ним до конца и был смертельно ранен; скончавшись через некоторое время, он вместе с товарищем оправился в рай.

Некий молодой флорентиец, впавший в ересь, однажды из любопытства зашел с несколькими товарищами в нашу церковь во Флоренции. Обнаружив там фреску, изображавшую мученичество святого Петра, он посмотрел на убийцу[5] в одежде солдата и с обнаженным мечом и сказал: «Жалко, что меня не было на его месте: уж я бы рубанул получше!» Не успели эти слова сорваться с его уст, как насмешника немедля поразила немота. Товарищи его были поражены; они пытались добиться от него какого-либо объяснения, но все тщетно. Наконец они решили увести его домой, но юноша отбился от приятелей и устремился в ближайшую в церковь, где бросился на колени перед алтарем. Там с глубоким сердечным сокрушением он умолял святого о прощении и обещал исповедаться в грехах и отринуть прежние заблуждения, как только ему будет даровано исцеление. В ответ на молитву язык его немедленно был освобожден, после чего юноша вернулся в наш храм, исполнил свое обещание и рассказал исповеднику обо всем случившемся. Впоследствии он услышал, как исповедавший его брат рассказывает о чуде в проповеди перед большим собранием народа; тогда, встав перед всеми, он публично подтвердил истинность произошедшего и признался, что речь идет о нем самом.

Некий наш брат из Лиона([ix]) заболел раком горла; доктора отказались от него, и он на ложе болезни готовился к смерти. Генеральный Магистр собирался прийти повидать больного, и тот упросил главу Ордена принести ему частичку мощей святого в надежде его заслугами обрести исцеление. Едва только больной прикоснулся к мощам, тут же полностью исцелился.

Женщина из Фландрии одного за другим родила троих мертвых детей, за что претерпевала жестокое обращение от своего мужа; он зашел так далеко, что даже угрожал выгнать ее прочь. И вот четвертый раз ей приближалось время родить; тогда женщина положила все свое упование на Петра Мученика и дала обет, если ребенок родится живым, сделать все, чтобы дитя стало братом Проповедником, буде родится мальчик; а девочку обещала посвятить Богу в каком-нибудь монастыре. Когда пришел час родов, женщина снова разрешилась мертвым младенцем; повитухи хотели унести его, но мать услышала из их разговоров меж собой, что дитя мертво, и стала просить отдать ребенка ей, не желая верить в худшее, – так велика была ее вера в заслуги святого Петра. Получив дитя в руки, мать стала истово молиться святому мученику, прося о помощи. Не успела женщина завершить молитву, как ребенок ожил у нее на руках. Когда же его понесли крестить, крестные договорились назвать его Иоанном; однако священник неожиданно для всех по собственной небрежности крестил его Петром, что послужило подтверждением особой привязанности матери младенца к святому мученику. 

Ребенок, подверженный падучей болезни, был принесен родителями к алтарю святого и посвящен его покровительству, после чего немедленно исцелился.

Также родители посвятили святому Петру Мученику и другого мальчика, полтора года страдавшего от приступов лихорадки. Маленький страдалец тут же сел в постели и возгласил, что совершенно выздоровел, прося родителей поскорее отвести его к алтарю святого мученика, чтобы там сердечно поблагодарить заступника.

Другой ребенок так долго пребывал на краю могилы, что родители уже желали ему поскорее умереть во избавление от страданий; но однажды случилось так, что мимо дверей их дома в находившийся поблизости монастырь направлялась процессия с мощами святого Петра. Тут мальчик воспрянул и попросил родителей понести его за процессией, чтобы и он мог таким образом почтить святого. Дитя просило об этом, так как по вдохновению свыше постигло, что так может исцелиться. Родители согласились исполнить его просьбу и поручили его заступничеству святого, после чего мальчик немедленно выздоровел.

Маленькая девочка упала в быструю реку и находилась под водой долгое время - достаточное, чтобы отслужить одну за другой две мессы. Когда ее извлекли из реки, все говорило о том, что дитя скончалось: и застывшие члены, и похолодевшее тело, и самое время, которое она пробыла без воздуха. Однако четверо благочестивых женщин отнесли ее в нашу церковь в Сансе,([x]) где братья препоручили дитя заступничеству святого Петра Веронского; ее положили перед его алтарем, и вскоре она очнулась живая и здоровая, что подтверждается свидетельством многих очевидцев.

Ребенку, которому не давал дышать огромный гнойник в горле, дали испить немного воды, которую до того использовали при омовении сосуда, приготовляемого для частицы мощей святого Петра. Гнойник немедленно вскрылся, ребенка начало рвать, и со рвотой он изверг наружу все остатки болезни. Уже через три дня от гнойника не осталось и следа.

Священник из епархии Пуатье заболел лихорадкой и был уже на краю могилы. Один наш брат, его кровный родственник, пришел навестить умирающего и посоветовал тому целиком препоручить себя Богу и брату Петру Веронскому, который совсем недавно отдал свою жизнь за веру Христову и еще не был канонизирован. Священник не только поступил согласно совету, но и возжег во славу мученика Петра большую восковую свечу – и совершенно исцелился.

Женщина из Шалона-на-Марне,([xi]) страдавшая от падучей и в день переживавшая не менее шести, а то и восьми приступов, услышала, как проповедник с кафедры рассказывал о чудесах святого Петра Мученика и тут же поспешила в церковь наших братьев. Преклонив в молитве колени перед алтарем святого, она так обратилась к нему: «О преблаженный Петр, ты - славный мученик Христов, коль скоро претерпел за Него столь ужасную смерть! Соблаговоли милостиво попросить Господа нашего, чтобы Он избавил меня от нынешней болезни, если это послужит ко благу моей души!» Едва больная успела договорить слова молитвы, как почувствовала, что в тело ее вливаются новые силы; ощутив себя полностью здоровой, она поднялась и поспешила наружу, неся добрую весть о свершившемся чуде: «Я исцелилась, я исцелилась заслугами преславного мученика Петра Веронского!» Выздоровление ее было совершенно несомненным, потому что болезнь прошла бесследно и никогда более не возвращалась. Первым делом женщина отправилась к нашему шалонскому приору, и он был счастлив услышать о чудесном событии; впоследствии в том же городе еще несколько человек исцелились от падучей болезни подобным же образом.

В Аррасе([xii]) некие купцы, торговавшие деревом, сложили свои доски и гонт ценою почти что в тысячу крон неподалеку от нашего монастыря; сухое дерево загорелось, и начался пожар. Пламя поднялось высоко и распространялось быстро, огонь бежал в сторону храма. Деревянный крест на крыше церкви уже занялся, и казалось, что нет ни малейшей надежды спасти здание, когда мирской брат по имени Варфоломей измыслил разместить мощи святого Петра Мученика в одном из окон дормитория как щит от яростного пламени. Ветер внезапно изменился и погнал огонь в противоположном направлении, так что храм был спасен – кроме деревянного креста, который загорелся еще до выставления реликвии. Брат Варфоломей самолично изложил происшествие тому, кто ныне пишет эти строки, и в доказательство представил многих свидетелей из числа братьев, присутствовавших при событии.

Несколько студентов из Магеллоны, направляясь в Монпелье,([xiii]) по дороге разгоняли скуку тем, что проделывали разные атлетические упражнения; один школяр так неудачно подпрыгнул, что в паху у него случился внутренний разрыв. Бедный юноша упал на землю и лежал лицом вниз, надеясь, что ужасная боль хоть немного утихнет. Отлежавшись, он встал и продолжил путь, однако вскоре боль снова возросла, так что ему вновь пришлось остановиться и лечь на землю. Лежа на обочине дороги, школяр припомнил, что в праздник святого Петра Мученика слышал историю о женщине, исцелившейся от рака, стоило ей приложить к груди несколько крупиц земли, на которую попала кровь святого. Тут студент начал истово молиться со многими слезами: «Господи Боже, у меня при себе нет ни крупицы той святой земли, но соблаговоли ради заслуг Твоего мученика наполнить такой же благодатью землю, которая у меня под руками!» И, призвав на помощь брата Петра, он осенил крестным знамением пригоршню земли и приложил ее к больному месту; боль тут же утихла и разрыв совершенно исцелился.

Мирской брат из Кельна два года страдал от опухоли в горле, которая уродовала его и даже угрожала жизни. Он поклялся каждый день читать «Отче наш» в честь святого мученика, если тот своим заступничеством избавит его от опухоли. Стоило больному дать такое обещание, как вздутие начало уменьшаться, пока совершенно не исчезло, не оставив и следа. Все тамошние братья возблагодарили Господа и его верного слугу за благодать, которой нельзя было достичь никакими человеческими средствами и врачебным искусством.

Священник из Трева,([xiv]) почти потерявший рассудок из-за ужасных головных болей, исцелился простым препоручением себя покровительству святого мученика.

Некая женщина из Богемии впала в забытье, из которого ничто не могло ее вывести. Наш приор из Пражского монастыря с четверыми товарищами пришел навестить ее; тогда в присутствии братьев одна из подруг больной дала от ее имени Петру Мученику торжественное обещание, суть которого мы не вправе здесь разглашать. Вскоре после этого женщина очнулась, словно бы восстав от глубокого сна, и исповедалась приору, а затем рассказала перед всеми собравшимися, что видела темную фигуру, грязную и страшную, которая душила ее; но явился некто в хабите Проповедника и изгнал злодея. Когда же брат коснулся больной, сознание немедленно к ней вернулось.

Свойственница упомянутой женщины долго болела и была уже на краю могилы; тогда она препоручила себя покровительству славного мученика. Через некоторое время он явился ей и будто бы окропил ее святой водой, после чего к больной вернулись прежние силы и здоровье.

Брат Иоанн Польский повествует, что когда он лежал с перемежающейся лихорадкой в Болонье, его пригласили читать торжественную проповедь на праздник святого Петра Мученика. Боясь, что он из-за дурного самочувствия неспособен хорошо исполнить поручение, брат пошел к алтарю Петра и молил святого помочь достойным образом поведать людям о его же собственных великих заслугах. После чего болезнь брата немедленно прошла и больше не возвращалась.

Молодой человек по имени Бенедикт из города Компостелла,([xv])[6] где покоятся мощи святого апостола Иакова, тяжко заболел. Тело и все члены его ужасно раздулись, живот сделался как у беременной женщины, ноги – как винные бурдюки, а глаза вылезли из орбит, так что всякого, кто видел его, охватывал скорее страх, чем сострадание. Больной мог передвигаться лишь с огромным трудом, опираясь на палку. В таком печальном состоянии одним майским днем перед вечерней в году 1259 он явился к жене брадобрея и жалостно просил милостыню. Добросердечная женщина сказала: «Друг, ты выглядишь так, будто больше нуждаешься в гробе, чем в пище; но прими мой совет – пойди исповедуйся в монастыре братьев и препоручи свою тяжкую жизнь святому Петру, который недавно претерпел мученическую смерть; и если будешь молиться искренне, не останешься без быстрой помощи». Она знала, что говорит правду, так как сама нередко прибегала к заступничеству святого Петра; больной юноша в свою очередь пообещал в точности выполнить ее указания. На следующее утро он отправился в наш храм, обнаружил его закрытым и присел отдохнуть у дверей, где и задремал. Во сне ему явился некий почтенный брат, который снял плащ, накинул больному на плечи и ввел его в церковь. На чем Бенедикт проснулся и обнаружил, что плачевное состояние, в котором он засыпал, сменилось совершенным здоровьем и радостью сердечной; более того, он увидел, что и впрямь находится внутри храма. Выбежав наружу, он поспешил к женщине, давшей ему добрый совет, и повстречал ее на улице в компании приятельниц. «Я сделал, как ты сказала, - воскликнул он, - и смотри, что святой Петр совершил для меня!» Пораженная женщина взглянула на его руки, кожа которых еще оставалась бледной в подтверждение чуда, и принялась звать мужа, взбудоражив своими криками всех соседей. «Смотрите, - кричала она, - случилось истинное чудо! Вчера этот молодец был так раздут, что едва мог говорить и передвигаться, и выглядел так, будто каждый шаг может стать для него последним; а теперь взгляните, как он в полном здравии восхваляет Бога!» Этого юношу многие из наших братьев и не менее полусотни жителей Компостеллы хорошо знали и до, и после чудесного исцеления.

Молодой португалец по имени Доминик, живший на Мальорке, заболел одновременно малярией и водянкой; он так ослаб, что не мог без посторонней помощи выйти из комнаты. Ему становилось все хуже, вздутие достигло самого горла, так что больной едва мог говорить, перестал есть и пить, и доктора уже опустили руки. Только его жена не отчаивалась: «Препоручи себя Петру Мученику, - посоветовала она, - и дай обет каждый год поститься в канун его праздника». Несчастный кивнул в ответ и жестами дал жене понять, что хочет, чтобы она пожертвовала за него к алтарю святого восковую свечу высотою в рост самого больного. Стоило женщине исполнить его волю, ее мужа начало рвать, и он изверг наружу всю болезнетворную жидкость; громогласно восхваляя Бога и Его слугу, в конце концов он провозгласил, что исцелился от обеих болезней.

Некая женщина из Метца([xvi]) одного за другим родила семерых детей, которые либо рождались мертвыми, либо умирали вскоре после крещения. После очередных ее неудачных родов один наш брат, приходившийся ей родичем, возвращался через Метц с провинциального капитула и имел при себе частицу мощей святого Петра, которую отец провинциал передал монастырю того города. Друзья нашего брата устроили ему веселую встречу, и только бедная женщина была грустна и плакала. Брат стал расспрашивать ее о причинах скорби, и она отвечала: «Увы, мне снова подходит время родить, и я не могу не горевать при мысли о том, что этого ребенка непременно постигнет то же несчастье, что и прочих». Брат принялся утешать ее: «На сей раз тебе нечего бояться; положись на Божие милосердие и на заслуги святого Петра, недавнего мученика из нашего Ордена. Препоручи его заступничеству себя и ребенка и обещай, если родится сын, назвать его Петром в честь святого, а также каждый год приносить приличествующее пожертвование к его алтарю и присутствовать на мессе и проповеди в его праздник; тогда, будь уверена, святой будет печься о жизни твоего ребенка». Женщина охотно дала обещание и в должное время разродилась здоровым мальчиком, которого нарекла Петром; по всеобщему признанию, в округе не было ребенка крепче и красивее. Вести о чуде быстро разошлись, и с того времени женщины в родах имеют обыкновение призывать святого Петра Веронского, который своевременно и верно им помогает.

 

[1] Все эти события произошли в 1234 году, когда в Тулузе началось время открытого сопротивления инквизиции и преследования доминиканцев. Пейре Сельян был переведен из Тулузы в Каркассон, чтобы у инквизиции было два опорных пункта; в Тулузе оставался Гильем Арнаут, впоследствии убитый в Авиньонете. Его попытки действовать как представитель папской инквизиции оставались чистым безумием, так как сами братья не обладали военной силой, а со стороны светских властей города наблюдалась не поддержка, а противостояние. Тулузский монастырь пережил тяжелые времена, братья постоянно оказывались на грани гибели, претерпевали избиения и преследования, и наконец после массовых беспорядков 4-5 ноября 1234 г. их монастырь был взят штурмом муниципальными властями, а братья изгнаны из города. За чертой Тулузы, в Бракивилле, в доме кафедрального капитула, они провели целых три года, пока граф Раймон VII, искавший мира с Папским престолом и французской короной, лично не пригласил их возвратиться в Тулузу.

[2] Братья Вильгельм Арнольд (Гильем Арнаут) и Бернар де Рошфор со товарищи, мученики, причислены к лику блаженных 6 сентября 1866 года. Их память отмечается Орденом 29 мая. Процесс по их прославлению чрезвычайно затянулся – на шесть столетий – по многим политическим причинам; в разные эпохи отдельные братья решали наконец собрать документацию для их беатификации, но своего добился только отец Андре Праде, приор Сен-Максимена. Плоды его многолетних трудов помогли ватиканской конгрегации признать Гильема Арнаута со товарищи жертвами еретиков и мучениками веры. Однако в доминиканской традиции почитание этих братьев берет начало в том же XIII веке. С их гибелью связан знаменитый Монсегюрский процесс: братья были убиты вследствие заговора рыцарей-катаров из Монсегюра с бальи Авиньонета Раймундом Альфаром. Вооруженный отряд, совершивший с согласия бальи нападение на братьев, возглавлял Пьер-Роже де Мирепуа, родич владетеля Монсегюра. Это убийство послужило последней каплей, после чего Папа и Людовик IX окончательно решили взять крепость, служившую еретикам оплотом.

[3] Эта же история с небольшими вариациями рассказывается в изборнике «Цветочки Пруйля».

[4] Ср. Лк 22:32.

[5] История убийцы святого Петра нередко именуется первым чудом этого святого. Наемник-еретик по имени Пьетро да Бальзамо, по прозвищу Карино («милок»), получив заработанные убийством деньги, отправился в Рим тратить их, но по пути тяжело заболел, оказался в придорожном госпитале на грани смерти, раскаялся и просил позвать священника. Пришедший священник оказался доминиканцем, и Карино принес ему обет в случае исцеления занять место убитого им праведника. Вступив в монастырь Петра Веронского в Комо братом-конверзом (сорокалетнему Карино было поздно учиться на священника), он в святости прожил там последующие сорок лет и был почитаем за праведность. Похоронен он в Форли рядом с двумя другими местными блаженными - Джакомо Саломони и Марколино Аманни. На его надгробии написано: "Здесь покоится тело блаженного Карино, конверза из Комо": прозвище "милок" так и осталось с ним для Неба.

[6] К сожалению, на данный момент (2007 г.) наш монастырь в Сантьяго-де-Компостелла не действует. В Сантьяго остался только монастырь наших затворных сестер, где хранится почитаемый образ Пресвятой Девы Virgen del Portal.



[i] Булла от 28 апреля 1236 г., Bull., там же, 88.

[ii] С 28 на 29 мая 1242 г.

[iii] Иаков I Завоеватель, правление 1213 – 1276 гг.

[iv] Монастырь основан в 1219 г.

[v] Основан в 1222 г.

[vi] Праздник 22 января.

[vii] Святой Престол был вакантен после смерти Папы Григория IX с 21 августа 1241 г. до 24 июня 1243 г.

[viii] В изложении брата Энрике Скакабарацци, его ближайшего друга. Петр был назначен инквизитором Иннокентием IV письмом от 13 июня 1247 г. (Bull. Ord., 192); канонизирован в 1253 (Bull. Ord., 228.)

[ix] Монастырь основан в 1218 г.

[x] Монастырь основан в 1224-8 гг.

[xi] Монастырь основан в 1219 г.

[xii] Монастырь основан в 1233 г.

[xiii] Монастырь основан в 1220 г.

[xiv] Монастырь основан в 1227 г.

[xv] Наш монастырь в Компостелла основан в 1219 г.

[xvi] Монастырь основан в 1219 г.