Глава IV. Об откровениях касательно кончины. Печать
21.07.2011 09:15

Брат Витт Лионский[1] после проведения реформы монастыря, в котором он был приором, перешел в Орден Проповедников и принял наш святой хабит. Он прожил в Ордене долгую и плодотворную жизнь, полную добрых дел, и наконец пришел его смертный час. В час его кончины одному из его собратьев было видение: он увидел мужа в хабите Проповедника, лежащего на хорах прекрасного монастыря, окруженным одетыми в белое братьями. Пока тот дивился, что бы это могло значить, послышался громкий голос, возвестивший: «Это основатель монастыря». Вспомнив, что брат Витт как раз сейчас очень болен, а до вступления в Орден был реформатором своей прежней обители, брат решил, что получил знамение о его смерти. И вновь заговорил голос, сказав: «Твой сон правдив, ибо он будет обитать в Сионе и упокоится в Иерусалиме». Вскоре после того брат Витт и впрямь отошел ко Господу.

Тому же брату в другой раз привиделось, что он стоит на обрыве над глубокой и быстрой рекой, а двое братьев в утлой лодчонке борются с течением посреди потока. В страхе за них он стал звать на помощь: «Кто-нибудь, скорее помогите, иначе они утонут!» Но некий голос отозвался в ответ: «Не тревожься за братьев, ибо они сохранили в руках свои цветы». Присмотревшись, он увидел, что каждый из братьев и впрямь держит по венку неземных цветов; бурные волны вскоре улеглись, и они остались невредимы. Вскоре после того умерли двое молодых монашествующих из того же монастыря; перед смертью обоих одолевали ужасные искушения, но они, посвятившие цвет своей юности служению Божию, были заслуженно избавлены Господом от сих бурных вод.

Брат Павел из Венеции, выдающийся и ревностный проповедник, умирал от тяжелой болезни; в это время лектор его монастыря после заутрени увидел во сне, что во время общинной мессы, когда прозвучало первое «Аллилуйя», спустились с небес два ангела и поспешили к лазарету. Лектор рассказал о сновидении некоторым старшим братьям, выразив уверенность, что брат Павел скоро умрет; и воистину, тем же утром во время мессы, когда пели «Аллилуйя», брат Павел испустил дух.

Магистр Иордан Саксонский рассказывает о двух юных ревностных новициях, весьма привязанных друг к другу. Один из них, умерев, явился своему товарищу, сияя ярче солнца, и сказал: «Брат, я видел во граде Божием все те чудеса, о которых мы так много слышали и часто говорили с тобой на земле». С этими словами он исчез, и его друг поведал о видении магистру Иордану.

Аббатиса цистерцианского монастыря в Саксонии истово молилась сама и других побуждала к молитве за душу некоего брата Проповедника, который порой приходил вести с сестрами духовные беседы. Однажды под утро ей привиделся сон, в котором этот брат находился перед алтарем, будто собираясь читать проповедь, однако притом не стоял, а висел в воздухе безо всякой поддержки. Испугавшись такого зрелища, монахиня воскликнула: «Увы, брат Альберт сейчас упадет, ему не за что удержаться!» Тогда некая достопочтенная фигура, оказавшаяся рядом, отозвалась: «Нет, этот брат никогда больше не упадет: ведь теперь он утвержден в благодати». После такого заверения сестра обратила свой слух к проповеднику. Брат же Альберт прочел пролог к Евангелию от Иоанна: «В начале было Слово» - и до стиха: «И Слово стало плотью, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца». Закончив чтение, он взглянул прямо на аббатису и сказал: "Все это я видел собственными глазами".

Брат Герман Саксонский однажды увидел во сне, что огромный дракон преследует его до самого аббатства Альденбергского, где была аббатисой дочь святой Елизаветы.([i]) Через несколько дней Германа пригласили туда проповедовать, и он сказал братьям, что хотя сейчас они видят его в полном здравии, он скончается в Альденберге. По прибытии проповедник отслужил мессу, сразу после этого заболел и умер тем же вечером. Подходившая в тот час к монастырю компания паломников видела над фронтоном храма огромный крест, испускавший лучи света, но по их приближении явление исчезло. Паломники сообщили об этом аббатисе.

Другой монашествующий из нашего Ордена проповедовал в монастыре святой Агнессы в Маднарихе, что в Германии; во время проповеди одна из сестер обратилась к аббатисе, шепотом прося ее узнать у него, кто из братьев недавно умер. Проповедник ответил, что в последнее время в его обители никто не умирал. Однако монахиня настаивала: «Я уверена, что кто-то из ваших братьев только что отошел ко Господу - ведь всего несколько мгновений назад я отчетливо видела препочтеннейшего мужа, подобного господину дома, который раздавал по монете каждому из множества братьев Проповедников. Среди них я различила новиция; когда тот подошел за своей долей, благодетель сказал ему: "Брат, ты пришел поздно, однако получишь награду, равную с остальными, тебе придется лишь немного подождать"». Проповедник не знал ни о чем  произошедшем дома за время его отсутствия, но по возвращении обнаружил на хорах приготовленного к погребению усопшего новиция. Это был муж знатного рода, который, внезапно заболев, пожелал принять хабит и умер вскоре после вступления в Орден.

Приор монастыря в Тоди, что в Тоскане, явился в отцу провинциалу и просил освободить его от приорских обязанностей. Когда провинциал отказался удовлетворить его просьбу, тот пал на колени и воскликнул: «Если вы не желаете разрешить меня от должности, я пойду к Господу, и Он по милосердию Своему услышит меня!» Едва же он вернулся в келью, как слег с тяжелой болезнью; братья поспешили за провинциалом, который только что отбыл, догнали его и просили вернуться, потому что приор умирает. Той же ночью провинциал увидел во сне, что он проповедует на похоронах кого-то из братьев и выбирает для чтения следующий фрагмент: «Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово» (Лк 16:22). Проснувшись, он связал свой сон с болезнью приора, поспешил навестить того и обнаружил, что был прав, ибо и впрямь «умер нищий во Христе». Так что в день погребения провинциал сказал братьям прекрасную проповедь на стих «И отнесен был Ангелами на лоно Авраамово» - евангельское чтение воскресенья той недели.

Брат Вильгельм из Монпелье, чувствуя, что приходит его смертный час, исповедался за всю жизнь тамошнему приору и попросил укрепить его таинствами для последней борьбы, а также быть с ним рядом, когда начнется агония. Приор благочестиво и охотно сделал, как тот просил, и долго сидел с ним рядом, но наконец решил отправиться к себе в келью и немного поспать. Стоило ему задремать, как громкий голос крикнул у него над ухом: «Быстро поднимайся, брат Вильгельм умирает!» Приор встал и собрал всю общину, и когда были прочитаны литании на отход души, больной отдал свою душу в руки Создателя. Все согласились на том, что разбудил приора не кто иной, как ангел-хранитель умирающего брата.

Брат Вильгельм, лектор Кембриджского университета, после смерти явился брату Беннету, субприору тамошнего монастыря, увенчанный золотой короной и в сопровождении весьма величественного мужа. Когда субприор спросил усопшего о его нынешнем состоянии, спутник Вильгельма ответил за него: «Он уже коронован одним венцом и непременно получит остальные».

Брат Иво Бретонский, бывший провинциал Святой Земли, душа нежная и любящая, однажды ночью остался в церкви помолиться после заутрени; в некоторый момент он поднял голову, желая взглянуть на висящий на хорах светильник, и увидел перед собой брата в темном и грязном хабите. «Кто ты?» - спросил брат Иво, и тот отвечал: «Я – монашествующий, который недавно умер в этой обители; при жизни я был твоим близким другом». - «Каков твой нынешний удел?» - «Увы, мой удел скорбен, ибо я предан на мучения на ближайшие пятнадцать лет». - «Какова причина такого приговора, - поразился Иво, - после столь долгой и благочестивой жизни в Ордене?» - «Не спрашивай, ибо это суд Божий; я лишь прошу тебя о молитвенной помощи». Брат Иво обещал сделать все, что в его силах. На следующее утро он пожертвовал за усопшего Святую Мессу и во время вознесения освященной гостии произнес следующую молитву: «Господи Иисусе Христе, если бы султан Алеппо или Вавилона захватил пленника или раба, и его собственный управляющий, служивший ему двадцать лет днем и ночью, умолял в качестве единственной награды за его службу отпустить узника, неужели султан смог бы ему отказать? Ты не жестокосерд, как сарацинский султан, но благ; я же прослужил Тебе все эти годы. Молю тебя, коль скоро ты вверг в узилище моего возлюбленного друга, отпустить его, пусть даже это будет единственной наградой за все мои труды». Свое прошение он многократно повторил в течение всей мессы с великим пылом и обильными слезами. Следующей ночью, будучи восхищен в молитве, он вновь увидел своего друга – на этот раз в незапятнанном белом хабите; усопший сказал ему: «Я пришел благодарить тебя; я – твой друг, который являлся тебе только вчера». «Каково же ныне твое состояние?» - «Прекрасно, милостью Божией; ты отмолил меня, и Господь отменил мое наказание по твоей просьбе. Теперь я освобожден из Чистилища и спешу присоединиться к блаженным душам». Более брат Иво его никогда не видел.

Брат-минорит по имени Вильгельм из Мелитьона([ii]), магистр теологии, рассказал нашим парижским братьям, что однажды видел во сне хрустальный кубок, полный лучшего вина; но пока он любовался им, кубок разбился и вино разлилось. Когда брат Вильгельм поведал об этом магистру Александру и магистру Иоанну из Ла-Рошели([iii]), те поняли, что этот сон знаменует скорую кончину некоего великого доктора богословия. И впрямь спустя всего несколько часов умер выдающийся богослов из Ордена Проповедников, брат Геррик из Сен-Кентина. Воистину, к нему можно без труда отнести слова брата Вильгельма, ибо он был подобен хрустальному кубку своими знаниями, чистотой интерпретаций и на редкость целомудренной жизнью. Минорит сильно скорбел об утрате близкого друга, и следующей ночью ему привиделась Матерь Божия; она предстала в зале капитула в компании брата Геррика, который с присущим ему смирением прикрыл лицо капюшоном и по ее приказу заносил в список имена избранных. Это сновидение глубоко утешило брата Вильгельма, и он с радостью рассказал о нем во всех подробностях нашим братьям.

Брату Николаю из Ювенаццо, провинциалу Римской провинции, в зримой форме явился недавно умерший брат Ральф Римский, ревностный монашествующий, о котором мы уже говорили выше. Видение так обратилось к нему: «Брат Николай, Пресвятая Дева послала меня с предупреждением: готовься, тебя ожидает преславный венец». Провинциал рассказал об этом нескольким ближайшим друзьям – и через несколько дней скончался в духе глубочайшего благочестия.

Когда брат Роланд Кремонский, вступивший в Орден, будучи доктором теологии в Париже, лежал на смертном одре, лектору того монастыря однажды вечером явился святой Доминик, который записывал в огромную книгу имена трех наших братьев: Роланд, Ральф, Ламберт.([iv]) После чего лектор узрел брата Роланда восседающим посреди высокого зала, украшенного великолепными картинами. Через несколько дней после видения эти трое мирно отошли ко Господу: первым – брат Роланд, за ним – брат Ральф, бывший капеллан храма святого Николая, и последним – приор брат Ламберт, муж величайшей мудрости и благочестия. Примерно в то же время брату Иоанну из Виченцы привиделось, будто в университете происходит богословская дискуссия о божественной любви; и брат Ральф, когда пришла его очередь высказаться, ответил, что вскорости предоставит им наилучший ответ, получив его на небесах. Брату инфирмарию тогда же привиделись три ложа, связанные вместе алым шелковым вервием и таким образом поднимаемые на небеса. И впрямь, эти трое братьев умерли друг вслед за другом в течение одного часа и совместно отошли ко Христу; все изложенные факты мы описываем со слов очевидцев.

 

[1] Гюи де Лион.



[i] Т. е. Гертруда, приоресса монастыря в Альденберге (ср. Montalebert, Vie de Ste Elizabeth, стр. 265.)

[ii] Преподавал в Париже в 1248 г. (Denifle, Cart., 244).

[iii] Ученик знаменитого Александра Альского (de Hales), (Cart. 158).

[iv] Они умерли в 1258 или 1259 году (ср. Quetif, 125).