Глава VI. Об уловках диавола. Печать
21.07.2011 09:18

В письме Магистру Ордена брат Раймунд Лозаннский рассказывает, что брат по имени Петр, принадлежавший к Лионскому монастырю, в предсмертных муках воскликнул: "Чего ты здесь ищешь, подлый хищник?" - "Что тебя тревожит, брат?" – спросил Раймунд, стоявший возле его ложа. "Смотрите, - отвечал больной, - там стоит и усмехается дьявол в образе старой морщинистой карги! Но ему меня не обмануть, меня спасет истинная вера". Сказав так, он очень скоро мирно опочил во Господе.

Больному новицию в Неаполе дьявол явился в облике ангела света и убедил его, что более не следует произносить ни слова. И хотя умирающий вспомнил об одном смертном грехе, который до сих пор не желал исповедать, он оставался верен своему решению молчать. Братья же, видя, что больной отказывается отвечать на вопросы и подавать голос, послали за братом Николаем из Ювенаццо, мужем святым и благоразумным, весьма подкованным в богословии. Брат Николай с помощью разных доводов и примеров убедил новиция, что подобный обет молчания – не что иное, как обман дьявола, таким образом надеявшегося уловить его душу и утащить в ад. Наконец после долгих уговоров больной согласился вновь подать голос и к ужасу брата Николая поведал ему о предательской ловушке, измысленной для него врагом. Вскоре новиций умер, перед тем совершив хорошую исповедь.

В монастыре в Авиньоне, что в Провансе, был благочестивый проповедник брат Бернард, который как-то, лежа без сна зимней ночью, начал тихонько петь сам себе антифон: «Тот, кто был распят, воскрес из мертвых»[1]. Когда он повторял рефрен, послышался некий голос, сказавший ему из темноты: «Бди, брат, ибо тебе осталось жить до времени, когда этот антифон будет петься на хорах». Он рассказал об услышанном другу, прося его держать дело втайне. Вскоре брата Бернарда послали с миссией в Оранж, его родной город; там он заболел и был отнесен в монастырь к миноритам. При приближении смерти он обратился к своему исповеднику: «Бога ради, отче, освободи меня от сыров, которые тяжело меня гнетут!» Так он говорил, потому что не далее чем тем же утром собирал подаяние для своих братьев, и добрые люди подали ему много сыров. Однако никто из присутствующих не понимал его, потому что рядом с ним и в помине не было никакого сыра, а брат Бернард все повторял вновь и вновь свое прошение. Наконец исповедник догадался, о чем речь, и сказал: «Не тревожься, брат, ибо властью, данной мне Богом и Орденом, я разрешаю тебя ото всех грехов, которые ты совершил, прося и получая эти сыры». Успокоившись, больной некоторое время лежал тихо, а потом снова взволновался и стал делать рукой движения, будто отгоняя от лица докучливых мух. «Что теперь тебя беспокоит, брат?» - спросил исповедник, и тот ответил: «Я пытаюсь отогнать демонов, столпившихся вокруг меня». Тогда исповедник подал ему распятие со словами: «Вот тебе оружие, защищайся». Умирающий схватил крест с великим пылом, совершил им крестное знамение и поцеловал его с обильными слезами, восклицая: «Ты – скипетр царственный, жезл правосудия!» Прижав распятие к груди, он сказал: «Теперь я вижу рядом с ложем святого Августина». К этому Божьему угоднику он всегда питал особое благочестие и ежедневно читал молитву его последования. «Он воистину славный святой и добрый отец, - отозвался исповедник, - призывай его с любовью, потому что он – великий защитник в час опасности». Из последних сил брат Бернард запел Salve Regina – и, еще не закончив антифона Царице, испустил дух и отправился на лоно Отчее. Минориты и трое наших братьев, бывших там, погребли его с великим благочестием; последние и сообщили нам все сопутствующие детали.

Юный монашествующий из Марселя, по имени Стефан, лежал в агонии, окруженный братьями; он долго мучился в ночь на торжество Вознесения Креста и неожиданно воскликнул: «Я вижу на небе Крест Христов – тот, что вы славите сегодня на земле!» Приор, изумившись этой речи, поднес к его устам маленькое распятие, предназначенное для подачи умирающим, и сказал: «Смотри, дитя мое, вот символ креста Господня». «Я не могу рассмотреть крест, о котором вы говорите, - ответил новиций, - зато ясно различаю истинный Крест Христов, сияющий в высоте: разве вы его не видите?» Потом он умолк – и вдруг продолжил с тяжким вздохом: «О, только что я пережил ужасное нападение диавола. Он явился, окруженный демонами, чтобы забрать меня в рабство; я отверг его, исповедовав, что я – слуга Христов и сын святого Доминика, но нечистый ответил: “Нет, ты мой раб – ведь вчера, будучи один, ты выпил вина вопреки указаниям доктора”». Тогда брат Петр из Каса, приор монастыря, от которого я и получил эту историю, сказал юноше: «Исповедуй этот грех, сын мой, с истинным сокрушением – и искуситель будет посрамлен». Новиций послушался, горько плача о своем грехе, после чего испустил дух, прославляя Господа и перечисляя радости Пресвятой Девы.[2]

Другой брат из того же монастыря, по имени Вильгельм[3], служивший Богу в Ордене с самого его начала, в ночь перед кончиной, будучи в преклонных летах, начал бросать испуганные взгляды на одну из стен своей кельи, как сообщил мне брат, сидевший с ним. Возможно, он узрел то же свирепое чудовище, которое являлось в древности святому Мартину; ища защиты, брат Вильгельм схватился за свое распятие. Сидевший с ним брат спросил, не видит ли тот какого злого духа, на что умирающий в молчаливом согласии кивнул головой. Тогда брат-сиделка окропил святой водой стену и самого больного, не переставая притом горячо молиться, и умирающий поблагодарил его согласной улыбкой. Однако он продолжал выглядеть встревоженным, и инфирмарий стал увещевать его мужаться, напоминая о милосердии Божием, заслугах Христовых и заступничестве Девы Марии. На этих словах из глаз больного потекли слезы, и вскоре он скончался мирно и свято, со словами из воскресного псалма на устах: «Возрадовался я, когда сказали мне: пойдем в Дом Господень».[4]

Глава VII. О молитвах и службах за усопших.


[1] Антифон праздника Святого Креста в Пасхальное время.

[2] Почитание «семи радостей Пресвятой Девы», также известное как «францисканский розарий (или венчик)», древняя молитвенная практика, получившая расцвет в начале XV в. в Италии, при св. Бернардине Сиенском, но имеющая куда более раннее происхождение, как мы видим из этого отрывка. Семь эпизодов из жизни Пресвятой Девы – Благовещение, Посещение Елизаветы, Рождество, Поклонение волхвов, Обретение Иисуса во храме, Воскресение, Успение (включая венчание небесной славой) – в такой последовательности встречаются в Gaudes, латинском восхвалении Девы (XII в), где Деве Марии возвещают радость, потому что Бог даровал ей все эти благодати.

[3] Гильем де Лоси (Guillaume de Locis).

[4] Пс. 121:1.