Глава IV. О том, как о братьях заботилось провидение Божие. PDF Печать Email
Автор: Жерар де Фраше   
22.06.2011 19:29

Брат Ральф, уже упомянутый выше, рассказывает, что во времена, когда Орден Проповедников был лишь малым стадом или же молодой порослью, на братьев порой находил такой дух уныния, что многие советовались друг с другом, в какой Орден им вступить после гибели их собственного – ведь им казалось, что этот слабый и нежный росток долго не проживет. Причиной волнений послужила весть о том, что двое весьма влиятельных братьев, Теобальд Сиенский и Николай из Кампано, просили и получили от Гуголина, епископа Остийского (тогда легата Папского Престола, а впоследствии – Папы Григория IX), разрешение перейти в некий цистерцианский монастырь. Когда они представили брату Регинальду[1] свои письма с диспенсациями, тот созвал капитул и с великой скорбью изложил братьям суть дела; они тоже начали рыдать, и сердца их отягощала печаль, не выразимая словами. Брат Регинальд, возведя очи к небесам, стал в молчании молиться Богу, на которого возложил все свое упование. Тем временем брат Клар, благочестивый и ученый муж, в миру просиявший во всех свободных искусствах отличный знаток канонического и гражданского права, позже назначенный провинциалом Римской провинции и папским пенитенциарием, обратился к братьям с утешительными словами, убеждая их не оставлять надежды. Не успел он закончить речь, как вошел магистр Роланд Кремонский;[i] это был профессор, сведущий в естественных науках, знаменитый в Болонье доктор философии – и первый из наших братьев, кому позже выпало преподавать богословие в Париже. Он явился один, опьяненный Духом Святым, и, не тратя времени впустую, тут же попросил принять его в Орден. Все были весьма поражены, что человек, еще недавно не взиравший на уговоры братьев и не помышлявший о вступлении, теперь желает быть принятым по собственному желанию и по вдохновению Божиему. Не дожидаясь даже, пока принесут новый хабит, брат Регинальд снял собственный скапулир и тут же облачил новиция. Брат Гуала,[ii] ризничий, стал звонить в колокол, весивший не менее двадцати имперских фунтов, а прочие запели Veni Creator Spiritus. Их пение, прерываемое радостными рыданиями, привлекло в храм толпы народу – мужчин, женщин и детей. Весь город собрался к ним, прослышав о новостях, и почтение к братьям снова возросло. А те двое, что собирались уходить из Ордена, при всем собрании бросились на колени и со слезами признали свою ошибку, отказавшись от папского разрешения и обещая оставаться верными до самой смерти.

На следующую ночь Бог утешил брата Ральфа, сильно опечаленного волнениями среди братьев, следующим видением: будто предстал перед ним Христос Господь, а по сторонам от Него были Богородица и святой Николай. Святой, видя, что брат Ральф оробел, подозвал его поближе и, возложив ему руку на голову, сказал: «Не бойся, добрый брат, все будет хорошо с тобой и с твоим Орденом, ведь Господь особым образом заботится о вас». Тут взору Ральфа предстал большой корабль, проходящий под стенами монастыря; на корабле же было великое множество братьев. «Видишь этих братьев? – спросил святой. – Вот весь твой Орден, наполняющий и обновляющий мир». Весьма утешен в том, что касалось безопасности Ордена, брат Ральф рассказал о видении остальным – и с тех пор волнения прекратились.

Тот же брат Ральф рассказывает, что когда в Болонье опустел бочонок, в котором хранилось вино для нужд больных, инфирмарий тщетно искал, чем его заполнить. Обнаружив, что вина нет во всем доме, он сообщил об этом остальным братьям, сострадая больным – ведь доселе только здоровым приходилось пить одну воду. Но во дни святого Доминика повсюду бытовал обычай блаженного отца – в любой нужде прибегать к молитве или, сообщив братии, что именно случилось, созывать всех на общую молитву. Так поступил на сей раз и брат Вентура, достопочтенный приор, после молитвы же сказал инфирмарию: «Теперь иди и посмотри еще раз, есть ли в бочонке вино». Брат пошел и обнаружил, что бочка полна до краев, за что все воздали славу и хвалу Господу, неустанно радеющему о Своих слугах.[iii]

Блаженной памяти брат Теодорих Осерский, бывший провинциал Франции, утверждает, что в бытность приором Парижского монастыря он однажды обнаружил полное отсутствие средств для обеспечения нужд обители и лазарета. Более того, они были отягощены долгом, и прокуратор рассудил, что по крайней мере сотню фунтов нужно выплатить немедленно. И пока брат Теодорих стоял, погруженный в тревожные размышления, к воротам монастыря прибыл путник, попросивший позвать приора. Когда брат Теодорих вышел к нему, тот сказал: «Недавно в Греции скончался дворянин, который завещал вам сотню фунтов; возьмите деньги и молитесь за его душу». С огромной радостью приняв дар, приор от всего сердца возблагодарил Господа, и эта своевременная помощь спасла братьев от нужды.

Графиня Ангиллары, что близ Рима, дама безупречной репутации, весьма почитавшая Орден, поведала приору монастыря в Витербо следующий случай. Двое мирских братьев, Раймонд из Орвието и Доминик из Витербо, были приглашены в ее поместье в Крапалике, возле Сутриума, что в окрестностях Рима, чтобы получить от нее обычное пожертвование в пользу братьев. Графиня не только приказала выделить им бушель[2] муки, но и лично вручила этот дар. Почтительно и радостно приняв муку, братья вечером пересыпали ее в свои сумы, а на утро следующего дня поспешили в обратный путь, чтобы порадовать пожертвованием монастырь, тогда пребывавший в нужде. Тем же днем графине случилось проходить мимо амбара, и она обнаружила, что мешок полон. Благотворительница разгневалась на братьев, решив, что они почитают принятие таких даров ниже своего достоинства. Через некоторое время вновь повстречав одного из них, графиня дала выход своему гневу и спросила, почему он в прошлый раз не взял ее дара. Озадаченный брат, хотя и огорчен ее резкими словами, терпеливо выслушал ее и кротко утверждал, что они забрали муку и отнесли в монастырь, как и было на самом деле. «Что значит – вы забрали муку? – рассердилась дама. – Разве не видите, что мешок до сих пор полон?» И в гневе продолжила обвинять брата еще резче прежнего, но тот, простая душа, стоял на своем. Наконец, убежденная его свидетельством, графиня собрала и опросила слуг, не приносил ли кто в амбар новой муки вечером того дня или поутру; но все отвечали, что ничего не знают об этом. Отсюда нетрудно вывести: Тот, кто через пророка Илию соделал, что мука в кадке у вдовы не истощалась, несомненно, незримо совершил чудо и с этой мукой в награду за благочестие и щедрость графини.

В другой раз в доме этой же дамы остановился брат Иоанн из Колонны,[iv] провинциал Римской провинции и впоследствии архиепископ Мессины. Графиня была счастлива принять столь достойного гостя и пошла к сундуку с деньгами, чтобы выделить слуге достаточную сумму на устроение хорошего ужина. Но враг всяческого гостеприимства строил ей препоны, потому что ключ от сундука куда-то пропал, и никакие поиски не помогали. Отчаявшись его найти, дама в качестве последнего средства попробовала открыть замок крохотным ключиком, совершенно к нему не подходившим; и к немалому удивлению ее, а также ее гостя и всех домочадцев, сундук открылся. И открылся он без помощи правильного ключа, но с тем, который вовсе не подходил к замку, как уже было замечено: с помощью Того, «Который отворяет - и никто не затворит, затворяет - и никто не отворит».[3] Более того, хотя в сказанный день маленький ключ и открыл сундук, больше графине никогда не удавалось этого сделать.

Брат Генрих[v] рассказывает, как в ранние дни Ордена двое братьев были в странствии и очень устали и проголодались, потому что не прерывали поста, хотя было уже за полдень. Бредя по дороге, они рассуждали, как трудно будет среди этих бедных деревень, в чужой земле, отыскать себе отдых и пищу. И тут к ним в пути неожиданно присоединился человек в одежде паломника и сказал: «Маловеры! Что вы заботитесь? Ищите же прежде Царства Божия, и это все приложится вам.[4] Не вы ли уверовали в Господа настолько, чтобы оставить все ради Него, – а теперь боитесь, что Он о вас не порадеет? Тогда вот вам знамение: перейдите это поле, и в лощине увидите село. Когда вступите в него, местный священник позовет вас к себе, и во время разговора с ним подойдет солдат и тоже пригласит вас в свой дом. Пока же эти двое будут спорить, кому достанется честь оказать вам гостеприимство, явится благотворитель местного храма и также пожелает вас принять. Доверяйте Господу, и пусть этот случай научит вас и ваших братьев всегда целиком предавать себя в Его десницу». Сказав так, спутник их совершенно пропал из виду, будто его и не было, а в деревне все произошло точно по его слову. По возвращении в Париж братья сообщили о случившемся брату Генриху и  немногим бедным братьям, что были с ним в те дни.

Наши братья из монастыря в Маконе[vi] с самого основания обители претерпели немало тяжких испытаний по вине Вильгельма Сент-Амурского, каноника того города. Из-за него они оказались в нужде и большом стеснении и под конец задолжали много денег. И вот, странно сказать, один брат увидел во сне, что король Франции[vii] и кардинал Гугон Сен-Шерский[5] обсуждают меж собой, как им помочь. В скорейшем времени король и кардинал и впрямь прислали в помощь монастырю по сто фунтов наличными – один из Италии, другой из Франции. Братья полностью расплатились с долгами, после чего дела их пошли на лад и в обители воцарился покой.

Братья из Осера с самого начала столкнулись с подобными же трудностями, о чем свидетельствует брат Бернард, их приор. Не зная, где искать поддержки или совета, они нашли прибежище в ревностной молитве, прося Господа нашего о помощи и водительстве. Вскоре после того один влиятельный человек, богатый городской каноник, вступил в Орден и принес с собой большую часть состояния, которая поправила дела братьев и положила конец их крайней нужде.

В те же дни жил в цистерцианском аббатстве святого Галгануса, что под Сиеной, монах по имени Иаков, муж великой простоты и благочестия, заслуживающий всякого доверия, по каковой причине его часто вызывали в Римскую курию в качестве советника. Также сохранились чудесные описания видений и откровений, которые он получал от Бога, когда служил мессы. Он особенно любил и почитал наш Орден по причине плодотворных трудов такового и нередко говорил, что хотел бы видеть своих братьев по всему миру трудящимися вместе с нашими над проповедью Евангелия. Случилось так, что несколько наших братьев после посещения того аббатства, где они проповедовали с великой пользой для душ, просили брата Иакова особенным образом молиться за их Орден. Следующей ночью, когда монах взывал ко Господу даже с большим пылом, чем обычно, прося открыть ему наилучший на нынешнее время образ ходатайства за Орден Проповедников, ему были даны следующие молитвы, чтобы читать их в чине Мессы. Их лично даровал монаху Господь Иисус Христос, присовокупив такое наставление: «Брат Иаков, прими сии молитвы и не переставай молиться за Орден Проповедников».

Коллекта. - Просвети, Господи, сердца слуг Твоих помазанием Духа Святого, излей на них дар красноречия и даруй возрастание в добродетелях ради проповеди Слова Твоего. Через Христа, Господа нашего.

Секрета (молитва над Дарами). - Просим Тебя, Господи, даруй слугам Твоим всепобеждающий дар красноречия, и, освящая наши приношения, в Тебя пресуществляемые, посети души их Своим спасительным присутствием. Через Христа, Господа нашего.

Послепричастная молитва. - Храни, Господи, слуг Твоих, причастников Тела и Крови Твоего единородного Сына, и излей полноту спасительной благодати на всех проповедников Слова Твоего. Через Христа, Господа нашего.

Все эти молитвы были утверждены Папой и им же помещены в миссал.[viii]

Двое братьев-проповедников из Магдебурга,[ix] что в Германии, были посланы приором в Кобленц. Переночевав в Лангеле-Ампалунзоне, наутро они продолжили путь, но через некоторое время засомневались, какой дорогой им следует идти. Сидя на обочине, они обсуждали свой маршрут – и тут старший из двоих увидел сокола, парящего невысоко над землей, и обратился к нему: «Брат сокол, во имя Господа Иисуса Христа приказываю тебе показать нам дорогу». Сокол тут же устремился вниз, как жаворонок, окончивший свою песнь, и, низко паря над братьями, повернул вправо с того места, где они сидели; в самом деле, там обнаружилась дорога, которую они сразу не разглядели из-за высоких изгородей. «Пойдем, брат, это правильный путь», - сказал старший из двоих; и впрямь дорога оказалась верной. Однако сей брат приписал это чудо не каким-либо собственным заслугам, но исключительно власти имени Иисуса, который повсюду особенным образом заботится о Своих братьях.

Брата из монастыря в Неаполе[x] одолевало сильное искушение оставить Орден; но Господь послал ему видение, в коем он увидел себя самого, стоящего на хорах вместе с братьями, и все были облачены в белые столы. И когда он с хором пел ответ: «Отче святой, не оставь нас»[xi], - некий голос отозвался с небес: «Нет, сын Мой, Я не оставлю тебя – но если Я тебе дорог, не бросай начатого». Весьма утешенный этими словами, брат вновь преисполнился решимости служить Богу в Ордене.

Вскоре после основания Ордена Господь наш Иисус Христос явился во сне достопочтенному аббату Эберхарду из цистерцианского аббатства святого  Салеманна,[6] что в Германии, и сказал ему: «Завтра Я пошлю к тебе Своих коней; подкуй их и накорми ради Меня». По пробуждении аббат стал размышлять, что бы это значило, и дивился, каких таких коней он должен ожидать, - но не мог найти никакого ответа. В тот самый день в аббатство явился брат Иоанн блаженной памяти, позже ставший епископом и Магистром Ордена, и с ним – брат Генрих Кельнский. Поприветствовав их, аббат, никогда не видевший подобных хабитов, начал учтиво расспрашивать братьев об их ордене и о цели странствий с посохом в руке и книгами в заплечных мешках. Брат Иоанн был рад просветить его обо всем этом и поведал, ради чего было основано их братство и каков образ жизни в Ордене, пояснив сказанное словами пророка Захарии о могучих конях Господних с четырех колесниц: «Кони сильные вышли и стремились идти, чтобы пройти землю»[7]. Закончил же он утверждением, что Господь не дал Своим проповедникам ничего, кроме посоха Креста, который они проповедуют, и Своей Девы-Матери, на которую они уповают. Услышав это, аббат простерся на земле перед братьями и поцеловал им ноги, говоря: «Воистину, вы и есть сильные кони, которых Господь обещал послать ко мне». После чего он лично омыл братьям ноги и принял их с великой радостью, приказав выдать им новую обувь и все, чего они попросят, и с того часа до самой смерти стал другом и покровителем Ордена.

Когда Провинциальный Приор служил торжественную мессу в храме Святой Сабины, что в Риме, один благочестивый человек увидел – и позже подтвердил видение под присягой - четверых прекрасных юношей, стоявших по углам алтаря и державших над престолом и братьями белоснежный покров, покуда те все до единого не причастились.

Новиций того же монастыря, молившийся у кровати, когда все остальные уже уснули, услышал, что в дормиторий кто-то входит. Выглянув из кельи, он увидел троих братьев в наших хабитах; первый нес крест, второй – сосуд со святой водой, а третий по очереди окроплял кельи. Подумав, что это идет приор с помощниками, новиций поспешил лечь в постель и накрыться одеялом, притворившись спящим. Гости тем временем подошли и к его келье, окропив ее вместе с прочими, и один из них обратился к остальным: «Ну вот, из дормитория мы их изгнали, но кто изгонит их из прочих частей монастыря?» «Кроме нас, - отвечал его товарищ, - Господь послал еще многих, кто пройдет по всему дому, прогоняя их вон». С каковыми словами трое гостей удалились. На протяжении нескольких месяцев новиций никому об этом не рассказывал, думая, что видел приора и его аколитов; но так как кропление больше не повторялось, он прилежно расспросил о нем окружающих и наконец изложил событие Магистру Ордена, по просьбе которого рассказал обо всем и другим братьям.

Двое монашествущих были посланы приором проповедовать в диоцезе Тосканы. К вечеру прибыв к Колонну, они заночевали в гостинице, полной шумных крестьян. В такой компании младших из двоих приуныл, размышляя о нищете, тяжких трудах и испытаниях Ордена, и расплакался, лежа на своем скверном тюфяке. Так он тихо плакал, пока не заснул; и в ночи сам Господь Иисус встал возле его бедной постели и позвал: «Вставай, брат, и слушай, что Я скажу тебе». Тот поднялся в великом страхе и благоговении и ясно увидел пред собою Христа, рядом же с Ним стоял один из наших братьев, в руке которого, по нашему обычаю в странствиях, был посох. Этого брата, еще и года не проведшего в Ордене со дня вступления, младший из проповедников видел в Риме в добром здравии совсем недавно, когда выходил в миссию. Христос же сказал: «Я забираю этого брата из вашего Ордена, теперь он идет со Мною на небеса; ты же должен жить дальше и предпринять много отважных деяний во имя Мое. Радуйся и будь утешен во всех трудах и печалях, ибо Я вернусь и заберу тебя с собой, как сейчас беру твоего брата». Сказав так, Он удалился в сиянии славы. Брат же рассказал старшему товарищу о своем видении, и по возвращении они обнаружили, что новиций, о котором шла речь, и впрямь мирно предал душу Господу в тот самый день.

Два других брата, Зигфрид и Конрад из монастыря в Вюрцбурге,[xii] что в Германии, в странствии однажды вышли к реке и у другого берега увидели привязанную лодку; был же праздничный день, и люди на той стороне собирались к мессе. Братья желали непременно попасть на тот берег, чтобы обратиться к сошедшемуся народу с проповедью, но не было никого, кто мог бы перевезти их. Тогда брат Зигфрид воззвал: «Лодочка, иди к нам, иди к нам сейчас же!» В ответ на его призыв лодка сама отвязалась и без гребца поплыла через реку, хотя течение было сильным. Братья вошли в нее и обнаружили, что там нет ни весел, ни паруса; и тут из-за ближайшего холма выбежала девочка лет восьми, неся на плече маленькое весло, и спросила, хотят ли братья переправиться. Они ответили, что именно того и желают, и девочка быстро перевезла их на другой берег, подгребая своим весельцем, после чего убежала и скрылась из виду. Братья вошли в город, дивясь чуду и прославляя Господа; и вскоре народ жадно внимал словам их проповеди, которая принесла много плода.

Мы уже упоминали выше о Роланде Кремонском, выдающемся магистре богословия. Однажды он страдал от болезненного нарыва на колене; боль была так сильна, будто из плоти его железными крючьями рвали жилы, и в муке он вскричал: «Господи Боже! Неужто ошибался Твой апостол, говоря: «Верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил»![8] Призри на меня - я на грани безумия и больше не могу вынести!» Боль тут же прекратилась, что брат Роланд позже засвидетельствовал перед Магистром Ордена.

Глава V. О любви Пресвятой Девы к Ордену.


[1] Блаж. Регинальд (Режинальд) Орлеанский (или Сен-Жильский), 1183-1220 – один из величайших первых доминиканцев, глубоко почитавшийся ранними братьями, хотя он и провел в Ордене всего два года до своей смерти. В числе его заслуг – основание Болонского монастыря, изменение хабита Ордена (скапулир как добавление к августинскому хабиту ранних доминиканцев именно он получил от Девы Марии), распространение Ордена и привлечение в него многих видных фигур, в том числе самого Иордана. Принят в Орден св. Домиником в 1217; в Болонье жил до 1219 г; умер в Париже 12 февр. 1220 г., день памяти в Ордене – 12 февраля.

[2] Мера емкости, около 36 литров.

[3] Откр 3:7.

[4] Ср. Мф 6:25 и далее.

[5] О нем подробнее см. Vitae V, глава IX. Примечание.

[6] Т. е. Соломона (старонемецкое написание).

[7] Зах 6:1-7.

[8] 1 Кор. 10:13.



[i] Первый брат в Ордене, занимавший богословскую кафедру в Париже. Quetif, 125b, Denifle Archiv 204.

[ii] Принят в Орден св. Домиником в 1219 г. (ср. Theiner, Annales Eccl., 533).

[iii] Это событие произошло в 1219 г.

[iv] Quetif 148.

[v] Брат Генрих Марсбергский, он же – Генрих Старший. (Quetif 148).

[vi] Основан в 1254 г.

[vii] Т. е. Людовик IX Святой.

[viii] Эти молитвы можно обнаружить в доминиканском миссале в чине мессы навечерия торжества Богоявления.

[ix] Основан в 1224 г.

[x] Основан в 1231 г.

[xi] Третий ответ первого ноктюрна заутрени праздника св. мученика Лаврентия (10 августа) в дореформенном доминиканском бревиарии.

[xii] Основан в 1229 г.

 

Добавить комментарий

Поиск